FRPG Skyrim

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Skyrim » Флэшбек » Смерть тишины.


Смерть тишины.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: 18 день месяца Вечерней Звезды 4Э201
Место: Фолкритское Убежище Братства.
Участники: Лунная Тень, Цицерон.
Описание: Тишина окутала спящее Убежище... Тишина давила. Тишина сводила с ума. Тишина выворачивала душу наизнанку. Отчаянная тишина витала в сыром, пропахшем плесенью воздухе. Зловещая тишина. Тишина обволакивающая. Тишина завораживающая. Для кого-то тишина может являться спасением, а для кого-то безумием.

0

2

Где ты, Мать?
Как мне встретить Тебя, как узнать?
Почему далеко до родного крыльца?
Почему не могу даже толком припомнить лица?..
Кто обрёк нас друг друга по свету искать?

Где наш дом?
Отражаются звёзды в реке подо льдом.
Я утраты считать разучился давно.
Не сыскать ни следа, и на сердце темно …
Кто судил нашу жизнь беззаконным, жестоким судом?

Отзовись!
Может быть мы у разных племён родились?
Может, разных богов праотцы призывали в бою?
Всё равно я узнаю Тебя. И колени склоню.
И скажу: "Здравствуй, Мать. Я пришёл. Вот рука - обопрись…"

В тот самый момент, как Хранитель вместе с саркофагом Матери Ночи появились в убежище, в душе Лунной Тени поселилось непонятное беспокойное волнение, которое с каждым новым днем укоренялось и возрастало. Ассасин  все никак не могла найти себе места, стала более хмурой, чего никто не замечал, мысли разбегались, не давая даже углубиться в чтение, в котором всегда виделось спасение. Она старалась как можно меньше времени находиться в Убежище – хваталась практически за любые контракты, а если не было таковых, то просто седлала Гицура и удалялась в леса или горы. Подальше от Убежища, подальше от города, подальше от людей. Спала на голой земле, питалась чем придется, но чувствовала при этом небывалое облегчение. А все потому, что под сводами «дома» Тень снова начала видеть сновидения, впервые за многие годы. Размытые, липкие, непонятные. То зубовный скрежет, то громкие стоны, то чувство суеверного страха неизбежно вырывали ее из небытия. После пробуждения она не могла вспомнить своих снов, как ни старалась, но еще долго лежала и смотрела в потолок на влажной, то ли от пота, то ли от слез, подушке.
Удивительно, но Тень была, пожалуй, единственным членом темной семьи, который так ни разу и не приблизился к саркофагу Нечестивой Матроны. Конечно же ей этого очень хотелось, но священный трепет перед останками истинной и единственной главы Братства, практически неотлучная вахта безумного Хранителя и глупая боязнь быть понятной неправильно, отваживали ее от этого.
Сегодня ассасин вернулась в Убежище, после пятидневной отлучки, в надежде получить новый контракт, но Назир лишь только развел руками, в ответ на немой вопрос. Безликая вновь бы отправилась в леса, но ее останавливала поврежденная нога Гицура. Миновав Фолкрит и уже спускаясь по тропинке к дверям обители Братства, вымотанный жеребец наступил на острый камень, что и привело к легкой хромоте. Всадница понимала, что травма не такая уж и серьезная и что уже через пару дней конь сможет твердо упираться в землю всеми четырьмя копытами, но подвергать его сейчас лишним нагрузкам действительно не хотелось. Поэтому сегодня было решено переночевать в семье.
В эту ночь Тень долго не могла заснуть. Бессмысленный взгляд блуждал по, изученному до каждой трещины, сводчатому потолку, освещенному лишь только бледным пламенем одной единственной свечи. Ассасин упустила тот момент, когда в ее комнате появился посторонний. Рука машинально потянулась к кинжалу, но замерла на пол пути, остановленная одним единственным словом: «Идем», сказанным очень тихо, но при этом так же властно. Лица и расовой принадлежности незнакомки угадать было невозможно, но Тень была уверена, что никогда раньше с ней не встречалась. Голос ее не был похож ни на один из когда-либо слышанных …
Безликая резко распахнула глаза и рывком села на кровати. На столе тихо потрескивала догорающая свеча, блеклыми всполохами играл на стене отсвет. В комнате никого не было. Ассасин не могла сказать наверняка, было ли явление женщины реальным или она все-таки заснула и просто видела очень реалистичный сон. Хотелось повернуться на бок и снова попытаться уснуть, но единственное властное слово – неукоснительный приказ, до сих пор колоколом звучало в голове. Повинуясь какому-то неведомому порыву, практически не чувствуя власти над собственным телом, убийца встала с лежака и направилась к двери. Заперто. Бледная рука потянулась к ключу, торчавшему из замочной скважины. Оборот. Щелчок. Тонкий скрип медленно открывающейся двери. Все было будто во сне. Бесшумной тенью скользила Безликая по коридорам, совершенно не отдавая себе отчета в том, куда и для чего влечет ее неведомая сила. 
Святилище Матери. Саркофаг на небольшом возвышении. Распахнутые настежь створки. Свечи в нишах, дающие зловещий отсвет. Давящая тишина.
«Тихо… Ты слышишь, как тихо?» Тот же женский голос, который звал, раздался снова. Такой же приятный, тихий, немного печальный, но властный при этом. Тень оглянулась, хоть и понимала, что здесь никого нет, кроме нее и останков Матери. «Тишина длилась слишком долго, но теперь она умрет… Потому что я буду говорить… Я буду говорить с тобой… Ведь ты – Слышащая.» Словно камнем по голове ударили слова. Ассасин отпрянула назад, во все глаза глядя на мумию. На лбу выступил холодный пот, по спине пробежали мурашки, сердце бешено заколотилось в груди, пульсация крови в висках, а сквозь ткань маски  наружу вырывалось шумное учащенное дыхание. В голове метались сбивчивые мысли, с огромной скоростью сменяющие друг друга. «Этого не может быть… Я? Нет, я не могу. Я недостоин… Это сон… Это все неправда… Я не могу…» Этот сумбур разорвал Голос, то ли звучащий у убийцы в голове, то ли исходивший из истлевших уст самой Матроны. «Да, ты, Тора Орлиный Глаз. Ты, чье лицо сокрыто маской. Ты, в чьей душе таится тьма. Скажи Цицерону, что время пришло. Скажи ему те слова, которые он так долго ждал – «Тьма наступает со смертью тишины». И снова комната погрузилась в безмолвие…

0

3

Толчок. Сон исчез. Что произошло? Цицерон слышал. Слышал голос. Неужто Мать все же обратилась к нему?
Кошачьим движением тренированного тела шут спрыгнул с кровати, торопливо впрыгнул в штаны... и с сожалением понял, что этот голос он раньше слышал. Это не был знакомый, убивающий, рвущий душу на части хохот, это что-то другое, знакомое и неузнаваемое...
"Неужто эта шлюха Астрид хочет обидеть Матушку?"- ужаснувшись крамольной мысли, Цицерон схватил проверенный кинжал, бесшумно приблизился к двери и хотел уже распахнуть её, но остановился, вжавшись в шершавое дерево, решил выждать того момента, когда эта дрянь уже не сможет отвертеться.
Шаг. Ещё шаг. Цицерон как глазами видел комнату, он знал её до сантиметра, несмотря на недолгое пребывание их с Матушкой в этом Её доме. Цицерон, боясь дышать, вслушивается в происходящее, и, несмотря на все старания, ничего не слышит. "Может, показалось?" Шут боролся с желанием приоткрыть дверь, понимая, что малейший скрип привлечет внимание находившегося в Святилище."Ждать. Нужно чу-у-уточку подождать, и если что-то случится с драгоценной Матушкой, Цицерон сумеет отстоять Её достоинство".
Шуту уже начинает казаться вечностью неподвижное ожидание. Тишина давит, призывает разбить её. Цицерон не любит тишину. В тишине хохот всегда громче. Всегда настойчивей. Всегда ужасней.
Борясь с желанием разорвать тишину, шут слушает её за дверью. Вот! Цицерон услышал вздох! Кто там? Кому пришло в голову нарушить сон Матери в такой час? Но шут не спешит. Он знает, что если тронуть Мать, дверцы Её ложа заскрипят. О, Хранитель специально не смазывает петли саркофага! Ему приходилось уже выпроваживать нечестивцев, осмелившихся прикоснуться к Матроне без Её разрешения. И сейчас он поступит так, что никому больше не вздумается лезть! Цицерон так хочет, чтобы Мать избрала Слыщащего. Цицерон хочет сам слышать Её, но он недостоин. Когда Она всё же выберет того, кто будет нести Её волю, о, тогда Цице...
Что? Шут  ясно слышит всхлип, слышит отчётливо тяжёлое дыхание...
"Эта шлюха заплатит за осквернение жилища Матери!" Арнбьорн и Астрид попадались ему часто. Им нравится, когда их видят. Но тут Цицерон не позволит!
Шут повернул ключ и в два прыжка оказался перед саркофагом, готовый защищать Мать от любой беды.
Цицерон в замешательстве. Что делает здесь этот человек? Цицерону знакомы эти глаза, но Цицерон видит страх, видит неверие, замешательство в них...
-Что тебе нужно? Уходи, не тревожь попусту Великую Мать Ночи!- с некоторой хрипотцой, визгливо и крикливо произнес шут. Он выставил перед собой кинжал, чуть отступил к саркофагу.
"Цицерон вспомнил! Цицерон вспомнил этого безмолвного человечка, скрытного и бесшумного. Настоящий ассасин и должен быть таким, но не немым"- с привычной ехидцей пронеслось у шута в голове.
- Если ты хочешь поклониться Матери, выбирай другое время, - увидев позу собрата, более миролюбиво произнёс Цицерон. - Давай же, проваливай!
Шут сделал шаг по направлению к незваному посетителю, собираясь подхватить того под мышки и выволочь из комнаты Матери...

+1

4

Тяжело понять. Поверить невозможно. Легче принять за истину то, что всего лишь воспаленное воображение играет злую шутку, чем то, что Мать действительно заговорила. Заговорила с ней. Кровь пульсировала в висках, капельки холодного пота выступили на бледном лбу, а в голове эхом отдавались отголоски Ее слов. Тьма наступает со смертью тишины… Тьма наступает… Тьма… Тьма… Слишком фантастично, чтобы быть правдой. Слишком реально, чтобы не быть правдой.
Многие члены Семьи боялись наступления этого момента, боялись и не желали перемен, который он повлечет за собой. Некоторые страстно желали, чтобы это случилось, чтобы Матушка заговорила, ожидая возвращения к Догматам и возрождения Братства в былом величии. И лишь немногие грезили тем, чтобы удостоиться этой великой чести. И это была самая злая насмешка судьбы. Стремящиеся услышать действительно были преданными детьми Великого Отца Ужаса, старались блюсти Догматы, насколько это было возможно в нынешней ситуации и готовы были все отдать ради Матери и ради семьи… Фестус, Хранитель, Габриэлла… Но не она. Не Тень. Конечно, она в какой-то степени принадлежала к числу тех немногих, но она никогда, никогда не хотела слышать. Не хотела брать на себя такой ответственности. Не хотела селить разногласия в кругу их небольшой Темной Семьи. Не хотела огорчать Астрид, ту самую женщину, которая только лишь своими усилиями смогла поставить на ноги Братство, поддерживая тем самым огонек суеверного трепета в душах жителей провинции, ту, чьей силы духа хватило бы на всех темных братьев и сестер, ту, кто подарила Безликой новый смысл жизни, новый дом, новую семью.
Ноги стали ватными, во рту пересохло, а глаза застелила пелена. Шумно, с всхлипом вдохнув, ассасин медленно осела на пол и уставилась невидящим взором на иссохшее тело в саркофаге. «Почему именно я, Мать?» Но немой вопрос к могущественным, древним силам так и остался без ответа.
Хотелось бежать прочь отсюда. Пренебречь выбором Нечестивой Матроны, навлечь на себя гнев Ситиса, что угодно, лишь бы не рушить то, что создавалось долгими годами и без помощи и опеки давно мертвой, но от этого не менее великой, женщины. Но в то же время хотелось остаться здесь. Рассказать всем и каждому, в первую очередь главе Убежища о выпавшей на их долю возможности сделать Братство еще сильнее, еще могущественней. Противоречия раздирали душу девушки, вгоняли ее в панику, постепенно запуская защитный механизм.
«Мне это причудилось. Ну конечно же причудилось. И как только я мог подумать, что Мать действительно говорила со мной? Это просто усталость так сказывается на моем воображении. Или я просто схожу с ума. Ну конечно… Когда-нибудь это должно было произойти…» Бешено скакали, крутились успокаивающие мысли в голове коленопреклонной, чуть раскачивающейся из стороны в сторону, фигуры на каменном холодном полу. Сошел с ума… Сошел… Сошел… 
До омерзения неприятный голос прервал бешеные скачки сумбурных мыслей. Тень настолько глубоко ушла в себя и свои переживания, что даже не заметила присутствия в чертогах Матери кого-то постороннего. Шута. Сейчас, то ли из-за причудливых всполохов, растревоженных движениями свечей, то ли из-за атмосферы витавшей здесь, то ли из-за отсутствия идиотского колпака было в облике Хранителя что-то зловещее, пугающее. Сейчас он меньше всего походил на безобидного, сумасшедшего паяца, которого знала, к которому уже успела привыкнуть Семья. Яростный блеск в глазах. Поза человека, готового до последнего удара сердца защищать свою святыню. Завораживающее остро отточенное лезвие смертоносного кинжала. Всего несколько мгновений наблюдала перед собой Безликая хладнокровного и безжалостного убийцу, прирожденного ассасина, но потом он заговорил снова и снова стал привычным странноватым шутом.
И вновь отозвались эхом в голове слова, казалось, выцарапанные на скрижали памяти. Тьма наступает… Тьма… И снова Тень оказалась на распутье. Явственно слышимые слова Матери переплетались с собственным нежеланием принять действительность такой, какая она есть и боязнью предать Астрид, опровергнуть ее законное право быть главой того, что сейчас представляло собой Братство.
- Тьма наступает со смертью тишины, - хриплым шепотом, старательно отделяя слова, произнесла девушка. Казалось, будто язык ворочается сам по себе, будто бы подчиняясь какой-то неведанной, неподвластной его хозяйке, силе. И по спине пробежал холодок в томительном ожидании реакции рыжего шута. Больное воображение или все-таки тяжелая истина?

0

5

Последние услышанные слова резанули слух и отдались эхом где-то в подсознании. И хотя они были произнесены шепотом, шуту показалось, что это был оглушительный крик. Выпав из реальности буквально на мгновение, он вновь пришел в себя, и многозначительная ухмылка, сопровождаемая взглядом полным не то надежды, не то лизоблюдства, сменилась более серьезным и сосредоточенным выражением лица.
- Что ты сказало..? - Цицерон с удивление округлил глаза, - «Тьма наступает со смертью тишины»... Матушка сказала это тебе? Да это же... те самые слова! Связующие Слова! Да! Цицерон читал о них в Летописях Хранителей! - на лице имперца вновь начала проявляться улыбка. Убирая кинжал в ножны, он внимательно посмотрел на загадочную фигуру, стоявшую рядом с гробом Матери, - Слышащий... - произнес он почти шепотом, после чего издал вопль и, кружась, пустился в сторону противоположной стены Святилища, - наша Госпожа вернулась! Я знал! Она избрала Слышащего!
Так шут протанцевал до стены, а затем развернулся и вприпрыжку направился обратно к двери, напевая что-то и упоминая Слышащего.
Выйдя из Святилища, он немного успокоился и решил ненадолго вернуться в свою комнату, чтобы осмыслить все произошедшее, однако в последний момент его словно что-то остановило.
«Нет. Остальные должны узнать. Если не сообщить сейчас — кто знает, что может произойти. Братство нужно возродить как можно скорее».
В первую очередь нужно было сообщить обо всем Астрид. Имперец направился в сторону выхода, поскольку недалеко от него находилась комната главы Убежища и ее мужа. Оказавшись в главной зале, шут услышал шаги. Несколько мгновений спустя в помещении появился Арнбьорн. Вид у него был явно недовольный.
- Если я еще раз проснусь от твоих воплей, ты будешь ночевать на улице, придурок, -  проворчал норд.
Следом за своим супругом показалась не менее рассерженная Астрид. По ее лицу можно было сказать, что женщина едва проснулась.
- Клянусь Ситисом, с этим пора покончить! - грозно произнесла она, - к чему ты устроил этот балаган? Что ты замышляешь? Объяснись, шут!
- Матушка вернулась! - воскликнул Цицерон, - у Темного Братства снова есть Слышащий! Да здравствует Слышащий!
- Что — ты что ли Слышащий, ущербный? - ухмыльнулся Арнбьорн и со скептическим выражением лица потянулся к топору, чтобы начать его заточку.
- О, нет! - имперец покачал головой, - Цицерон всего лишь скромный Хранитель Матери, ему никогда не стать Слышащим.
- Хорошо, предположим, я поверю в этот бред, - Астрид скрестила руки на груди, - и кто же он тогда?
Шут попытался вспомнить имя нового Слышащего, но не смог, поскольку не знал его имени. Он на мгновение притих, размышляя, как быть дальше.
- Только не говори, что Слышащий — этот тот дрищ в маске, - усмехнулся Арнбьорн.
- Да..! - воскликнул Хранитель, даже несмотря на красочную, хотя и несколько обидную характеристику, данную нордом.
- Так, мне это уже надоело, - не выдержала Астрид, - где он?
- Цицерон оставил его наедине с Матушкой, - ответил имперец.
Нордка поняла, о чем идет речь, и направилась в сторону Святилища. Шут последовал за ней.
Оказавшись в дверях Святилища, глава Убежища окинула взглядом всех присутствовавших и произнесла:
- И кто здесь Слышащий? И что все это значит?

Отредактировано Цицерон (2013-11-18 07:43:39)

0

6

«Значит все-таки это правда» - пришло горькое осознание, а вместе с ним на тощие плечи рухнул тяжеленный камень ответственности. Теперь дальнейшая судьба Братства во многом зависела от нее и от того, как она будет нести волю Нечестивой Матроны. И от этого на душе становилось еще горче. Тень не могла, не умела полноценно взаимодействовать с окружающими. Загонявшая себя порой в добровольное продолжительное молчание, она начинала было считать, что скоро совсем разучится разговаривать. По крайней мере, первый шаг к этому уже был сделан – девица не умела вести полноценных диалогов. Забыла за ненадобностью. И это не смотря на то, что она была весьма начитанным человеком. Впрочем, косноязычию это совершенно не мешает. Но выбор пал на нее, значит, Мать сочла ее достойной. Избранной. Только вот от этого слабого утешения легче не становилось.
Безликая во все глаза смотрела на непомерно радостного Хранителя и во взгляде ее явственно читался страх. Страх перед неминуемыми переменами, которые наверняка повлечет за собой смерть тишины. Страх перед Астрид, которой такое положение дел вряд ли придется по душе. Страх быть непринятой, возможно даже осмеянной. Страх не оправдать выбор Матери. Страх перед грядущей публичностью. И последний пункт заметно преобладал над остальными. Привыкшая всегда держаться незаметно, девушка до дрожи боялась явить себя людям.
Шут направился прочь из чертогов и нордку, словно молнией, ударило понимание его целей. Ну конечно же, этот фанатичный безумец молчать не станет и уже через полчаса все убежище будет знать, что Темная Госпожа вернулась и на кого именно пало бремя нести ее волю. Его нужно срочно остановить любыми путями. Попытаться чем угодно заткнуть его мерзкий крикливый рот, лишь бы не рассказал, лишь бы не выдал. В этом порыве Тень дернулась вслед за Хранителем, но через два шага остановилась как вкопанная, намертво пригвожденная к каменному полу, звуками голоса. Ее Голоса.
«Итак, Братство становится ближе к своему возрождению» тихий шепоток остро резанул по сознанию, «Дитя взывает к Матери. Я даю задание - встретиться  с Амоном Мотьером в руинах Волунтруд» И больше Тень не слышала ни слова. Но тишина длилась не так долго.
На пороге комнатки возникла Астрид, а за ее спиной маячил рыжий Хранитель. Одного взгляда на главу Убежища было достаточно, чтобы внутри все оборвалось. Цицерон все рассказал. Впрочем, иначе быть не могло. Женщина была встревожена, и это чувствовалось в ее взгляде, движениях, явственно слышалось в ее голосе.
Очевидно-глупый вопрос в ответе не нуждался, поскольку никто не пришел на шум, поднятый паяцем, и Тень была в чертогах абсолютно одна, если не считать Голоса в ее голове.
- Она хочет, чтобы мы отправились в Волунтруд, - хрипло прошелестела пересохшими губами нордка и опустила голову, словно нашкодивший ребенок в ожидании неминуемого наказания, - И поговорили с Амоном Мотьером, - каждое слово ей давалось крайне тяжело, но Тень на уровне подсознания чувствовала, что просто обязана говорить.

+2

7

Астрид изменилась в лице. По ее глазам можно было понять, что ее терзают опасения, что сказанное Слышащим — действительно воля самой Матери Ночи.
- Амон Мотьер? - сказала она дрожащим от волнения голосом, - понятия не имею, кто это может быть, но... Волундруд... Я знаю, где это.
После этого женщина удрученно выдохнула.
- Так, ладно, делайте, что хотите, только прежде поговорите с Назиром. Кажется, у него есть несколько важных контрактов. Может, Матерь и говорила с кем-то, но я все еще глава этого Убежища и не потерплю, чтобы кто-то занимался ерундой, когда есть дела, сулящие выгоду, - сказала она и собралась было уходить обратно, но напоследок приостановилась и посмотрела поочередно на Матерь, Слышащего и Цицерона, - мне нужно время, чтобы обдумать произошедшее, - сказала нордка, после чего ушла.
Шут проводил Астрид взглядом, полным презрения.
«Она еще смеет сомневаться в нашей Темной Госпоже?» - мелькнула мысль в голове имперца, а затем он посмотрел на Слышащего.
- Ты Слышащий. Слышащий! - радостно воскликнул Хранитель, - Мать говорила с тобой! Цицерон уверен, у Госпожи были причины выбрать именно тебя! И теперь все будет отлично! Матушка укажет тебе дорогу, - шут сделал грозное выражение лица, - но когда она говорит — Слышащий должен повиноваться. Ведь Матерь изъявляет волю Ситиса, а Ситис — это само воплощение Темного Братства.
Цицерон снова повеселел и, сделав один большой шаг, оказался почти вплотную к  Слышащему.
- Мы больше не станем подчиняться этой Астрид, ведь так, дорогой Слышащий? - шут заискивающе посмотрел в глаза загадочному избраннику Матушки.

Отредактировано Цицерон (2013-11-20 02:26:59)

+1

8

Вопреки самым страшным ожиданиям, Астрид не была в ярости, напротив, казалось, что она весьма озадачена всей этой ситуацией. Прерванное молчание Матери, выбор нового Слышащего, контракт, о котором не знали ничего лучшие из уведомителей – все это выходило из-под контроля главы Братства и грозило ей вскоре и вовсе потерять свой вес. Так же очевидным было то, что женщина должна была повести себя совершенно по-другому, более жестко, остро, начать немедленную борьбу за свою репутацию и свое положение. Должна была, но не стала. Возможно, эти новости настолько потрясли ее и обескуражили, что ей требуется некоторое время, чтобы все обдумать, так же как и возможно, что Астрид даже в этой ситуации смогла найти выгоду и для себя…
Чертог вновь окутала тишина, едва глава Братства скрылась за дверью, лишь только потрескивали свечи в нишах. Странно, но теперь Тень начала ценить тишину куда больше, чем ранее. Нет, она не стремилась каким-либо образом пренебрегать расположением Матери, но в то же время очень боялась его. К тому же теперь у нее появилось стойкое чувство, что теперь она никогда не сможет достичь того желанного, умиротворенного одиночества нигде, даже внутри себя самой. И от этого становилось действительно жутко. Безликая всегда особо ревностно ценила свое личное пространство и свободу мыслей, и делить их ни с кем не хотела. Даже с самой Темной Матушкой… Тень так и стояла, опустив голову и стараясь не смотреть на Матрону, на Хранителя… Хранитель! Он до сих пор находился здесь, и, судя по всему, уходить никуда не спешил.
Высокий, с истеричными нотками голос неприятно, словно острооточенным кинжалом резанул по слуху, заставив нордку непроизвольно поморщиться, поднять-таки голову и неминуемо встретиться взглядом с шутом, лучащимся благоговейной радостью. И его чувств она явно не разделяла. Больше всего ей сейчас хотелось покинуть Убежище, и контракты, о которых говорила Астрид, были отличным поводом для того, чтобы вырваться из душного плена пещеры и целиком отдаться сладкой свободе. Возможно в последний раз.
Цицерон все говорил и говорил, но Тень практически не слушала его. Все это она знала. Не совсем понятно, откуда, но знала. Интуитивно чувствовала. А может быть, когда-то давно вычитала в древних книгах, но успешно забыла об этом, а вот теперь вспомнила. Но шут ее пугал. Не словами. Не своей придурковатостью. Не высотой и громкостью голоса. А тем, что скрывало под собой все это напускное безумие. Уже во второй раз за этот короткий промежуток времени она видела в его глазах что-то такое, что никак не подходило под его образ безобидного дурака, и невольно вызывало бег мурашек по спине. Впрочем, ЭТО лишь на короткий миг проскакивало в его взгляде и вновь утопало в бурлящей пучине безумия.
Шут нагло и бесцеремонно вторгся в ее личное пространство, такое ценное, так бдительно оберегаемое. Подскочил к Тени так близко, что она могла слышать его дыхание и чувствовать запах его пота. С брезгливостью отшатнувшись от паяца, словно от прокаженного, Безликая смерила его долгим, тяжелым взглядом, и, не сказав ни слова, быстрым шагом направилась прочь, по направлению к трапезной, почти физически ощущая взгляд на своей ссутуленной спине и слыша в голове тихий шепот: «Бедный Цицерон. Такой верный слуга».

+1


Вы здесь » FRPG Skyrim » Флэшбек » Смерть тишины.